Зайденберг Борис Ильич родился 21 мая 1929 года в Одессе.
В 1950 году окончил актёрский факультет Ташкентского театрально-художественного
института имени А.Н. Островского.
Актёр Магнитогорского драмтеатра имени А.С. Пушкина (до 1953), в 1953-1962 годах - актёр
Брянского областного драмтеатра, в 1962-2000 годах - актёр Одесского русского
драматического театра имени Андрея Иванова.
В кино - с 1965 года, первая роль - Емельянов в фильме «
Гадюка» (1965).
Режиссёрские работы: около 30 спектаклей на сцене Русского драматического театра
имени Андрея Иванова, Украинского музыкально-драматического театра имени В.
Василько и оперной студии Одесской консерватории имени А. Неждановой.
Жена: актриса Альбина Скарга, дети - Юлия и Геннадий, тоже стали актерами.
Ушёл из жизни Борис Ильич 20 октября 2000 года в Одессе.
Из интервью Елены Колтуновой с Борисом Зайденбергом в журнале «PORTO-FRANCO», в 1999
году: «ПОГОВОРИМ О СТРАННОСТЯХ ПРОФЕССИИ».
- Во время режиссерской работы с актерами актер Зайденберг не мешает
режиссеру Зайденбергу? Не наступает ли момент, когда вам хочется подменить
актера, проиграть эпизод самому? Есть ведь и такая методика.
- Нет, это уже натаскивание. Я стараюсь объяснить логику действия, фразы, раскрыть
сущность роли. У меня был удивительный случай: я ставил в украинском театре
спектакль "Вечер". Репетировал сцену с Шиманской и Осташевским. Осташевский по
пьесе лежал, а с ней я репетировал монолог. Работали уже два с половиной часа, но
что-то не шло. И Шиманская нервничает, и Осташевский устал лежать... Но не
получается. А разговор - о фашизме, о войне, о женской доле... Нужно быть
убедительным, а не идет... И вдруг Шиманская начинает монолог снова, но так... У меня
горло сдавило, слезы брызнули, стыдно, режиссер разревелся. Я думал, это я такой
сентиментальный, но смотрю, Осташевский, который столько ждал своей сцены,
приподнялся и тоже не выдержал, пустил слезу... И понимаете, это уже был не я, это
уже была она, она сама нашла себя. Я испытывал такую радость от достигнутого! Такие
моменты, они очень дороги в нашей работе.
- А Зайденберг-режиссер не затрудняет Зайденбергу - актеру работу с другими
режиссерами? Тяжко приходится?
- Сложно, пока не притремся, не найдем взаимопонимания. Впрочем, и тогда, когда я не
был режиссером, я был колючим и вредным в работе. Себя ломал, все вокруг ломал, пока
не находил то, что наполнило бы роль смыслом.
- С кем из режиссеров вы любили работать?
- С Владимиром Бортко... С очень талантливым режиссером Всеволодом Михайловичем
Энгелькроном.
- А с Борисом Зайденбергом?
- Это очень трудно. Просто не всегда возможно. Например, я так и не сыграл в нашем
театре Сирано де Бержерака: сначала "Сирано" должен был ставить, Бортко, затем
Стрижов, а когда оказалось что и ставить и играть нужно мне, я отказался, счел
невозможным совмещать режиссуру с такой огромной ролью. Ролью ролей. Работа
режиссера эмоционально-аналитическая. А актер - он сам тот инструмент, который
должен звучать в руках режиссера... Поэтому "у себя" я сыграл не так уж много
ролей.
- Какая работа вам дороже: актерская или режиссерская?
- Я не могу провести грань. Мне дорог театр.
- А кино? У вас почти 40 ролей в кино, первая - в "Гадюке"?
- Да, роль Емельянова. Моим крестным отцом в кино стал Виктор Ивченко. Мне очень
понравился сценарий Григория Колтунова - он полон революционной романтики. Она
меня увлекала с детства и сейчас увлекает. Не забывайте, что юность моя пришлась
на военное и послевоенное романтичное и патриотичное время. "Гадюка" принесла мне
широкую известность; у меня много киноролей, но я считаю, что не было такой роли,
которая стала бы событием. Не сделал я в кино всего, на что способен, всего, чего бы
хотел сделать.
- Но если говорить о театре, то для старшего поколения вы навсегда Человек со
Звезды. А Евдокимов из "104 страниц про любовь", а Раевский, а потрясающая работа в
"Федоре Иовановиче"? А ваш юбилейный спектакль? Как вы держали паузы, и как ваши
паузы держали зал! Гамлет, Лир, Сирано!... Все было блестяще, даже в этих крохотных
отрывках чувствовалась индивидуальность, нестандартность трактовки. А то
уважение и буквально поклонение вашему таланту, которое высказали в
поздравлениях коллеги по искусству... Неужели вы не почувствовали
удовлетворения?
- Самим собой я, к сожалению, не удовлетворен, считаю, что и в театре я не сделал
всего того, что мог, к чему стремился, о чем мечтал... Например, не поставил, не
сыграл Чехова: "Вишневый сад", "Дядю Ваню"... А вообще, надо сказать, семидесятилетие
- дата невеселая.
- Тогда поговорим о более веселом. Вы часто хулиганили на сцене? Я помню
какой-то спектакль на сельскую тему, зал был набит курортниками, какой-то,
простите, жлоб из последних рядов во время вашего монолога несколько раз
выкрикнул: "Громче!". Вы закончили монолог в тех красках, что были задуманы, а потом
вышли на авансцену и последнюю фразу проговорили еще раз, громко и с
провинциальным пафосом, а потом спросили: "Вот так вам слышно?"
- Этого случая я не помню, но всяко бывало. Случалось, и хулиганил. И казусы бывали...
Как-то играю Меркуцио. Поединок с Тибальдом. Мне нужно произнести фразу: "О ранен,
ранен я..." Стараюсь ее произнести не шаблонно- декларативно, а с таким горестным
сожалением, подготавливающим фразу: "Проклятие на оба ваших дома". Так вот, отнимаю
я руку от груди, смотрю на "кровь" на ней и произношу: "О ранен, ранен я". И тут из зала
испуганно-сочувствующе: "КУДА-А?". Еле удержался, чтобы не ответить, "куда"...